История “Джейн Эйр”

История “Джейн Эйр”. Создание романа начиналась в долгие, скучные вечера, когда весь дом в Хауорте отходил ко сну и ровно в девять Патрик Бронте запирал входную дверь. В такие часы сестры читали друг другу написанное за день, обсуждая все перипетии жизни, борьбы и любви своих персонажей. Однажды Шарлотта заметила: почему героини романов нечеловечески прекрасны. «Но ведь иначе читателя не привлечёшь», – возразили Эмили и Энн. «Вы ошибаетесь, – сказала Шарлотта. – Хотите, моя героиня будет некрасивой внешне, но по-человечески настолько интересной, достойной и привлекательной, что её полюбят?»… Именно такой героиней стала её Джейн Эйр.

Сама история, которая легла в основу романа «Джейн Эйр» произошла в действительности.

Шарлотта Бронте впервые услышала эту историю в то время, когда сама она преподавала в школе Маргарет Вулер в Роу Хеде. В ту пору, как раз в самый разгар рабочего семестра, недалеко от Лидса случилось весьма любопытное происшествие, надолго переполошившее округу. Служащий одного почтенного владельца фирмы женился на молодой девушке, гувернантке своего хозяина. А через год после венчания открылось, что у человека, которого гувернантка по праву считала своим законным супругом и от которого она к тому времени уже родила ребенка, была другая жена. Его союз с этой сомнительной особой заключался много лет назад, и все это время держался в строжайшей тайне, так как вскоре после свадьбы врачи признали злосчастную женщину умалишенной. По той же причине брак между нею и её супругом не мог быть расторгнут законным путем.

Однако же сам несчастный мужчина был убеждён, что факт сумасшествия его жены даёт ему право на новое супружество, которое, по существу, и должно быть признанно законным. И вот, после долгих терзаний и унижений, какие пришлось ему претерпеть от вульгарной, нечестивой «дьяволицы во плоти», он встречает юную девушку – простую, скромную, честную.

Несчастный страдалец полюбил её всей душой и вскоре добился, чтобы девушка его мечты ответила ему взаимностью. Затем инсценировал свадьбу. Вся церемония – церковная служба, обручальные кольца, свидетельства и сам брачный акт – всё было ложью. Всё – но не чувства. Эти двое любили друг друга искренне и глубоко – тем более устрашающе-опустошительным было отчаяние обоих, когда открылась жуткая правда.

Эта печальная история в своё время потрясла впечатлительную Шарлотту до глубины души.

16 октября 1847 года впервые опубликован роман Шарлотты Бронте «Джейн Эйр».


Книги

Только книги могут спасти, только в них можно найти сочувствие, и утешение, и любовь… Книги, ничего не требуя взамен, любят каждого, кто их открывает. Они никогда не покидают даже тех, кто не заботится о них.

Корнелия Функе


Октябрь близко

Октябрь близко, яблоки горчат и мне, как старый друг, знаком осенний листопад
с ним столько прожито всего: тропинки, гаражи, тот парк, заброшенный завод
колючий шарф на горло намотав, я снова убираю лето в дальний шкаф:
и там лежит и шелестит мой долгий сон в песках и золотое море в штиль
крупинки стеклышек, обкатанных водой, и солнца луч за горною грядой
мечты о времени, просторе в коробке с надписью “мы встретимся нескоро”

Октябрь близко, мир зевает, как ребенок перед сном, и достает потолще одеяло
ему приснится белая земля, в цветочной дымке холм, где фей без счета танцевало
опавших яблок терпкое вино, старинный замок, ров и шорох веток прямо под окном
колдун-октябрь снова наряжает мир для карнавала
и ты, ты тоже, знаешь, приглашен.

Эри Андерсон


Слово – “паразит”

В нашей семье завелось слово – «паразит».
Даже целое словосочетание! Выражение!
Звучит так:
«Да, в смысле?!»
Работает так:
— Валера, покатай меня!
— Да, в смысле?!!!
И так на всё!
И каждый произносит это в день по раз шесть!
Валера больше всех!
Мы считали.
Теперь, за каждое «в смысле?!», кладём в копилку по 100р.
Работает!!!
Валера вообще, кажется, забыл это выражение.


Прошлое – это прекрасно, моя Мари

Прошлое - это прекрасно, моя Мари,
только с собой его, милая, не бери.
Лучше оставь его в бабушкином сундуке,
или у мамы в шкатулке, но в рюкзаке,
что ты несешь за плечами, его не храни,
слишком тяжелый камень, моя Мари.
Прошлое - это как детство, скажи прощай,
изредка воскресеньями навещай.
Но никогда в глаза ему не гляди,
прошлое - это зараза, моя Мари.
Белый осколок чашки, причуда, пыль,
и на земле лежащий сухой ковыль.
Это товар без возврата, пробитый чек,
смуглый мальчишка с родинкой на плече,
что целовал под саваном темноты,
первый бокал мартини, табачный дым.
Всё, что когда-то выгорело костром:
истина, безмятежность, невинность, дом.
Ты не святая, зачем тебе этот крест? -
сотни отпущенных рук, опустевших мест.
Всё, что не прижилось и не проросло,
даже вот это ангельское крыло.
Выбрось его с рождественской мишурой,
смело шагай под звёздами, громко пой.
Прошлое - это так больно, моя Мари,
всё, что нельзя исправить и изменить.
Каждое грубое слово, кривой совет,
тот утонувший в море цветной браслет.
Слёзы на выпускном и последний вальс.
Что-то хорошее тоже, но в том и фарс:
это есть якорь, что тянет тебя ко дну,
в прошлый четверг, в растаявшую весну.
Если не сможешь и не шагнешь вперед,
то, что давно истлело, тебя сожрёт.
Брось его в пламя, гляди, как оно горит,
полку освободи для другой любви.
Прошлое - это прекрасно, моя Мари,
только с собой ни за что его не бери.
Джио Россо

“Мне сказала знакомая собака..”

Мне сказала знакомая собака,
 Что жила у любимого в доме:
 – Как трудны мне ваши экивоки,
 Мне неловко за вас и больно.
 Я тебя полюбить успела
 И люблю мою добрую хозяйку,
 И детишек её, и маму
 В тёплых тапках из меха кошки.
И глянула честными глазами, –
 Так и я когда-то глядела.
 И сахар взяла без пижонства:
 Дружба дружбой, а правда правдой.
С той поры прошло четыре года.
 Я давно не бываю в этом доме.
Первый год я бегала топиться.
 На второй всё ждала: вернётся.
 Третий был карусель без веселья.
 А теперь помню только собаку.

                                                                                                 Галина Демыкина

Шелк платья…

…Шелк платья, шелести для него; пуговицы, держитесь крепче; цветите, нарциссы; воздух, будь тихим и свежим – для него…

Френсис Скотт Фицджеральд “Ночь нежна”